September 5th, 2008

Приве-е-ет!

Я иду на работу пешком от метро Площадь Ильича.

Мой маршрут проходит по Злолтолесскомурожскому Валу до пересечения с Третьим Транспортным и проездом Серпа и Молота и дальше по проезду. В самом начале этого "Г"-образного пути улица Золотолесскийрожский Вал ныряет в подземный переход под железнодорожной веткой. Переход этот скучен, будничен и уныл, как и десятки его собратьев по всей Москве. Он так же монотонен, похож на отделанный кафелем сортир и даже не разноображен встроенными ларьками и тетками, торгующими разной дрянью с лотков.

Но там есть Дед. Дед играет на... Э-э-э... Баян? Аккордеон? Такая большая гармонь с уголками мехов, обшитыми металлом, с клавишами справа и кнопочками (регистрами?) слева. Я в них не разбираюсь. Деду наверное, лет семьдесят, он почти совсем седой, гладко выбритый (меня всегда удивляло это вырабатываемое мужчинами к шестидесяти годам искусство гладко бриться, даже учитывая множестов морщин), чисто и аккуратно одетый. Играет он просто чудесно.

Я вот обычно музыкантам на улице не подаю. В этом отношении у нас с ilse радикально разные подходы - она подает всегда и всем, включая невообразимо блевотных пятнадцатилетних панков, а я - наоборот. Так вот, сегодня, я оастановилась перед дедом, открыла бумажник, вытащила и сунула в его кропилку один из трех оставшихся до зарплаты полтинников. А потом, уже поднимаясь по лестнице наверх, подумала, что может, это и неправильное сравнение, но в его руках инструмент звучит почти как человеческий голос, и полузнакомая мелодия вызывает странное чувство чего-то такого своего, такого близкого, но, увы, утраченного.

Он у нас там сидит каждое утро. Здоровский Дед, честное слово.