March 27th, 2010

хе-хе...

такпросто

Умолк тяжёлый гром войны и мир сияет снова
Отцов ребята лишены и горько плачут вдовы(с)Р. Бернс


Только к весне война была окончена. Поля, засеянные мертвецами, всё ещё были покрыты снегом, когда явилось посольство. Они шли, лёгкие как бабочки и стремительные как ночные хищники. Они не торопились, но каждый их шаг равнялся трём человеческим. Люди, видевшие их шествие, говорили, что слышали как под их ногами поёт и расцветает обледенелая после оттепели земля. Каждый камень и каждая песчинка приветствовали своих возвратившихся госопод, своих возлюбленных детей, своих первенцев. Даже тонкая корочка льда, ломаемая полошвами их буви, казалось, была полна счастья. И только промёрзшие до костей мертвецы оставались равнодушными и лишь провожали послов ничего не выражающими взглядами. Для них все земные дела были окончены, и нынешние раздоры значили теперь так же мало, как и бывшая любовь.

Когда они миновали разорённые поля и приблизились к окраинам города, их уже сопровождала толпа. Те, кто был так или иначе встречен ими в пути, бездумно и заворожённо присоединялись к шествию, и хотя лишь немногие был резвы настолько чтобы угнаться за их лёгкой поступью, продолжали идти следом пока не теряли послов из виду, и только тогда останавливались, поражённые и всё ещё не понимающие, как здесь оказались.

Оставшаяся в живых жалкая горстка офицеров человеческой армии ожидала их в руинах разрушенного почти до основания бастиона. Люди, голодные, мёрзнущие на ледяном мартовском ветру, старались, однако, держаться как можно более прямо. Все они были ранены или больны, долгий недосып подёрнул окружающее пеленой нереальности, но каким бы зыбким ни казалось им окружающее, один единственный взгляд, брошнный на вражеских посланцев, возвращал всё на свои места. Сны проигравших войну были тяжелы, но реальность оказалась куда тяжелее.

Они подошли ближе и остановились в том месте, где некогда находился порог. Ледяной ветер, несший острую холодную снежную крупу, казалось, не причинял им неудобств, и только заставлял развеваться за спинами плащи и пряди длинных, незаплетённых волос. Перо в причёске друида гудело и трепетало под его порывами.

Предводитель людей в изрубленных потускневших доспехах сделал шаг навстречу и склонил голову. Шлем, пышный плюмаж с которого бы срублен едва ли не в первом из многочисленных боёв, неловко соскользнул с головы, ободрав щёку. Рыцарь бросил шлем под ноги послам, и тот, покатившись, едва не коснулся ноги одного из пришедших. На лице посла едва заметно дёрнулся мускул и рыцарь позволил себе коротко усмехнуться про себя. Мало кто из врагов умел скрывать свой страх перед человеческим металлом - железом. Пусть не на поле брани, но хоть теперь рыцарь почувствовал себя немного отомщённым.

Он поклонился, неуклюже взмахнув в воздухе культей левой руки, сглотнул, мучительно пытаясь подваить боль в простуженном горле и заговорил. Его слова были обычной формулой безоговорочной капитуляции, услужниво подсказываемой тренированной памятью. В нужные моменты он делал паузы и ударения, позволяя своему противнику вставить полагающиеся по традиции ответы, но в глубине сознания никак не мог избавиться от ощущения, что всё это происходит с ним во сне. Не первый раз войско под его командыванием проигрывало, собственно, вся его жизнь была чередой медленных, мучительных отступлений, но никогда ещё сдача не давалась ему так тяжело.

Ему едва хватило сил дотянуть церемонию до конца. Больные ноги подвели его, и он тяжело опустился на землю, безучастно глядя, как враги переступают священную линию порога, не представляющую для них более преграды. Усталость сковала его по рукам и ногам как колодки каторжника, каждый вздох давался с трудом и, кажется, даже сердце бухало в груди с особой натугой. Всё в его жизни было закончено, последнее отступление завершилось, не осталось ни клочка земли, которую он мог бы назвать своей. Возможно, он был бы даже рад умереть здесь, на камнях своей последней крепости, с бронзовым ножом между рёбер.

Чьи-то руки потянули капитана наверх, помогая подняться, кто-то подставил плечо. Преодолевая сопротивление ноющих мышц, он сделал первый шаг. Второй дался ему уже чуть легче, а на третьем, в белых стылых небесах раздался крик сокола. Рыцарь поднял голову и улыбнулся.

Трое послов стояли, опираясь ногами на торчащие из стены остатки обгоревших стропил, так, как никогда не могли бы стоять люди, и смотрели в след уходящим. Их предводитель с отстранённостью, свойственной только высшим эльфам размышлял о том, что сколько бы они ни одержали побед, пока жив хоть один из соколиных рыцарей, война не закончена. И кто знает, как завершится следующий бой. Кости в руках судьбы непредсказуемы, а ему и так уже очень долго везло.