Голова Брандмейстера Битти (princess_dragon) wrote,
Голова Брандмейстера Битти
princess_dragon

Categories:

А. Ф. Писемский "Тысяча душ"

В рамках очередного тура марсианской рулетки мне достался Алексей Феофилактович Писемский и его довольно объемистый, но все же менее масштабный, чем та же "Анна Каренина" роман "Тысяча душ".

В узком понимании жанра, "Тысяча душ" - это роман-карьера - жизнеописание героя и его идей, начиная с выпуска из университета, и заканчивая довольно зрелым возрастом. Читать роман достаточно приятно, во всяком случае, по началу. Действие в нем разворачивается неторопливо, и, как это свойственно классике, несколько исподволь. С точки зрения литературного стиля у меня создалось впечатление, что роман написан слегка неравномерно - автор склонен метаться между лирическими, полными мягкого юмора гоголевскими бытовыми зарисовками и мрачными тяжеловесными описаниями внутреннего мира героев и их отношений, более присущими, например Достоевскому. В результате, роман состоит как бы из заплат разных стилей и жанров - записок провинциальной жизни, дорожных заметок, полных яда лирических отступлений с обнажениями язв общества и, конечно, эпизодов основного действия. Кстати, часть почерпнутых явно с натуры эпизодов изобилует огромным количеством просторечных слов и выражений, настолько большим, что кое-где реально хочется взять словарь. Что, в сочетании с вполне классическим русским в остальных частях, также не добавляет повествованию стройности.

Поначалу действие идет как бы в двух параллельных плоскостях - довольно обычная, очень похожая (на диво похожая, подумать только, как мало изменились люди в этом вопросе) на современную любовная линия и линия служебных отношений героя - честолюбивого, холодноватого и, в целом, довольно малосимпатичного господина, которому автор, однако, очень сочувствует. Господин этот, Калинович, всячески желает выдвинуться и процветать в жизни, с этой целью (а не по велению пламенной души, что осуждается всесторонне автором) он, например, пишет роман и отсылает его в издательство, где роман принимают только со второго раза и из-за протекции. Так герой встает на скользкий путь протекционизма, которому и следует далее в течение всего повествования, все более и более скатываясь по наклонной, обрушивая попадающиеся под руку чужие судьбы, ломая и круша все вокруг, и постепенно проникаясь презрением к себе, своим корыстным помощникам, бескорыстным жертвам и всему миру в целом. Постепенно, по ходу повествования даже описания действующих лиц у Писемского становятся все более скупыми, жесткими и неровными, их отношения все более схематичными, как будто бы самому автору невыносимо писать о них, их мелких и крупных делишках и благообразном покрывательстве все тех же язв - взяточничества, лизоблюдства, двурушничества и незатейливого ханжества. Так постепенно совмещаются обе линии повествования, когда герой объединяет личную жизнь и карьеру, чтобы достигнуть вожделенных высот власти и знатности. Ну, и глубин подлости, соответственно. И даже пребывая на вершинах, Калинович, мнящий себя благородным борцом с коррупцией (о, как это непреходяще, правда?) и взяточничеством, на самом деле - просто сводит старые счеты, реализует фантазии злопамятного, желчного, не умеющего прощать, бешено самолюбивого человека. И внезапно находит утешение в лице возвращающейся к нему вновь, чтобы вновь спасти его ценой всех своих других достижений героини. За что этого злобного карьериста так любит автор, я, убей бог, понять не могу.

К молодым женщинам автор явно питает сочувствие. Лирическая героиня, Настенька, как и следовало в произведении подобного рода, является светлым, но не безупречным образом. А ее антипод - первая жена Калиновича, которая представляет собой все самое дурное из того мира, в который рвется герой, все-таки наделена некоторыми чертами, не могущими не вызывать симпатию. Однако, она (первая жена, Полина), конечно, порочна с рождения - она некрасива, болезненна, богата, образованна, расчетлива и обладает тем самым состоянием в тысячу душ, которое дало название роману. Настенька, наоборот - здорова и красива, бедна, воспитана на книгах, лишена расчетливости, порывиста, с трудом или вовсе не умеет владеть собой, но обладает добротой и широтой душевного порыва, а так же некоторым религиозным чувством, которое очень подчеркивает и ценит в ней автор. Что, однако, не мешает Настеньке совершать, следуя за Калиновичем (а точнее, за своим романтизированным мнением о нем) множество вещей, которые мы назвали бы легкомысленными, глупыми или жестокими. Но такова, очевидно, судьба обоих героев. На пути к окончательному соединению они совершают множество дурных поступков, среди которых, с большим отрывом лидирует ловкий матримониальный ход Калиновича, женившегося на Полине, бросив бесконечно влюбленную и во всем потакающую ему Настеньку. Настенька вообще все время выступает как жертва метаний Калиновича и собственной совершенно бездумной и безоглядной к нему привязанности. Именно про такие порывы писал Пушкин в "Евгении Онегине": "Учитесь властвовать собою...". Третий присутствующий в романе образ молодой женщины - совсем уж лишенный положительных черт кроме внешности - молодая княжна, дочь мерзкого вороватого князя Ивана. Она - совершенная фарфоровая кукла - пустое существо, обладающее только красивой внешностью и приятными манерами, каковой и остается до конца повествования, ведя жизнь предписанную ей воспитанием и планами папеньки.

Однако же, "Тысяча душ" - роман не о любви, а скорее о том, куда приводят увлеченные поиски себя и своего места в этом мире, не сдерживаемые ни вниманием, ни сочувствием к окружающим, ни моралью - метания эгоиста, по большому счету, не думающего ни о ком, кроме себя. Не раз и не два на страницах романа Калинович, буквально рыдая от жалости к себе произносит: "Ах, если бы он/она знал всю глубину моих страданий, он тотчас же простил меня!" - но эти страдания не приводят у него ни к какому положительному результату, кроме язвы желудка и хронической нервной горячки. Калинович так и остается до конца (или почти до конца) злопамятным эгоистичным карьеристом, каким предстает нам на первых страницах. И даже его неистовое служебное рвение в значительной степени основано на мести за прошлые обиды. Разве что в финале - он карьерист еще и больной, старый и лишенный иллюзий.

При этом, на пути Калиновича регулярно встречаются на разных этапах люди, в уста которых вложены красивые, иногда очень проникновенные мысли, к которым герой, однако, остается совершенно глух, поскольку его ум поглощен либо поисками мгновенной выгоды, либо рефлексией и самокопанием. Один из таких эпизодических героев, его школьный друг, работающий редактором, говорит Калиновичу о литературе и творческом пути, другой - случайный, но ценный приятель - о науке. Монолог Белавина о науке настолько меня покорил, что я его вам, пожалуй, приведу целиком:

"Вам особенно, как литератору, грех поддерживать это мертвящее направление, которое все, что не носит на себе какого-нибудь официального авторитета, что не представляет на ощупь осязательной пользы, все это окрестили донкихотством. И, поверьте мне, бесплодно проживает ваше поколение, потому что оно окончательно утратило романтизм, - тот общий романтизм, который, с одной стороны, выразился в сентиментальности, а с другой, слышался в лире Байрона и сказался открытием паров. Да-с, не коммерция ваша, этот плут общечеловеческий, который пожинает теперь плоды, создала и изобрела железную дорогу и винт: их создал романтизм в науке. Что вы улыбаетесь? Конечно, уж начало этому кроется даже не в голове ловкого механика, приложившего силу к делу, а прямо в полусумасшедших теориях алхимиков."

"Тысяча душ" - пример авторского романа-долгостроя, Писемский работал над ним почти пять лет, роман прошел три редакции, включая журнальную и цензуру (заслуга в прохождении которой в большой степени принадлежит Гончарову) и пережил изменение даже названия и основной идеи. Первоначально предполагалось, что он будет называться "Умный человек" и повествовать о литераторе, взявшемся писать не от душевного жара, а из честолюбия и желания прославиться. Однако, под влиянием, в том числе, внутриполитической обстановки, автор решил сместить акцент в сторону служебных и карьерных перипетий.


И, в заключение своего опуса скажу, пожалуй, что почитать Писемского небезынтересно. Хотя закончив чтение, скорее всего, вы подумаете, что люди за два века практически не изменились. Разве что все у них стало происходить быстрее - видимо, открыли тайну слова "монтаж". Мужчины остались такими же карьеристами, женщины - такими же расчетливыми стервами, влюбленные - такими же безвольными тряпками. И над всеми ними все так же довлеет общее стремление к материальному благополучию, достатку и, в конце концов, уважению. Точно по пирамидке Маслоу.
Tags: антиутопия, бессмертная классика, брулетка, взрослый худлит, домашнее чтение
Subscribe

  • Год с Рядовым Шариком

    Трудно поверить, но у нас сегодня годовщина. Вот такой он сейчас, наш сердитый малыш.

  • До крайности внезапно

    Совершенно неожиданно для всех, и, в первую очередь, для себя, буду 4 и 5 января на ДетКоне. Понятия не имею, что из этого выйдет, так что подержите…

  • Про лица и голоса

    У нас в доме два лифта. Тот, который от входа справа (хотя я-то всегда от своей двери смотрю, но тут специально для вас "гостевая" точка отсчета) -…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments